Тёмное фэнтези · Книга первая трилогии · 16+
Твоя добродетель — это печать. Под ней спит твой Грех.
Семь древних сил запечатаны в людях, которые по природе им противоположны. Целительница, которая никогда не думает о себе. Рыцарь, которая ни разу не нарушила устав. Мальчик, которому интересно всё на свете. Теперь печати трескаются, и голос, который начинает шептать каждому из них, звучит пугающе похоже на их собственный.
Это только первая книга трилогии и начало истории, которая проведёт тебя через суровый Белый Север, где море полно чудовищ, через арены и пустыни, вольные города и острова великанов. Интриги великих домов, украденный трон и ни одного героя, которого легко назвать хорошим или плохим.
Всё началось на Белом Севере: одно королевство, одна грозовая ночь и пролитая кровь. К утру трон опустел, а восьмилетняя принцесса, рождённая без капли магии, осталась одна в мире, где корону уже делили.
Говорят, всё случилось из-за пророчества: один ребёнок станет жертвой, другой принесёт хаос, а третий возродит то, что останется после пепла. Но пророчество, как зеркало, показывает правду только тому, кто умеет смотреть. В этом мире почти всё, что кажется правдой, окажется ложью: письмо с печатью, чужое имя, данная клятва и даже собственная добродетель.
В этом мире Грехи не зло. Это древние силы, которые держат мир в равновесии. Боги запечатали каждую в душе человека, который по природе её полная противоположность. Пока печать цела, человек даже не знает, что носит в себе.
Печать трескается от боли. Сначала Грех шепчет у самого уха, тихо и заботливо, будто хочет тебе добра. Потом чувствуется дыхание у виска. Потом голос звучит изнутри, и ты уже не можешь отличить его от своего.
НАЖМИ НА ПЕЧАТЬ, ЧТОБЫ УСЛЫШАТЬ ЕЁ ГОЛОС
ГордыняSuperbia
Запечатана в той, кто никогда не думает о себе.
«Ты никому ничего не должна».ТАК ОНА ШЕПЧЕТ МИЛЕНЕ
Бывает, тихий человек вдруг срывается на крик, а самый честный берёт чужое. Мы говорим: «на меня что-то нашло». В этой книге у этого «чего-то» есть имя, печать и голос.
Чужое имя. Письмо по субботам. Брат, который не просыпается. Она умеет выживать, но не умеет просить для себя.
Двое сирот и клятва, данная в лесу. В его крови спит огонь, которого не должно быть. Однажды он посмотрит на неё и не узнает.
Пустыня, где корону берут на арене. Рыцарь, однажды поверивший бумаге с печатью, и мальчик, которого слушаются звери. Дорога, с которой не возвращаются прежними.
Она верит в закон и не знает жалости. Ей велено найти беглянку. Но у каждого закона есть второе лицо.
В ЭТОЙ КНИГЕ
«А кто защитит тебя от меня?»
Прочитай первую главу бесплатно. Ворон принесёт её тебе на почту.
Шесть вопросов о том, кто ты, когда никто не смотрит. Отвечай первым, что придёт в голову. Мы найдём твою добродетель, а за ней и печать.
Мир держится на равновесии света и тьмы, жизни и смерти, порядка и хаоса. Шесть королевств и нейтральные земли, где переговоры ведут уже тысячу лет. Маги и мечники, великаны и эльфы, северное море, полное чудовищ, и пустыня, где сильный ест слабого. Лишь каждый седьмой здесь владеет силой, остальные живут как могут.
Маги зовут эфир: лёд, воду, ветер, природу, а когда-то и огонь. С ним рождаются. Ни годы тренировок, ни упорство его не дадут.
Мечники без магии годами вкладывают энергию в клинок. Лучшие держат щит несколько секунд и рубят полосой света. Кровь против труда: на этом споре стоит весь мир.
Оставь адрес, и ворон принесёт тебе первую главу «Добродетели греха» бесплатно.
А ещё ты узнаешь о выходе книги раньше всех.
Следи за историей:
Яна Багрин родилась в Молдове и живёт в Австралии. Писать начала с раннего детства: рассказы, повести, целые книги рождались по ночам, когда всё вокруг уже спало. Всегда немного себе на уме, маленькая Яна жила в мирах, которых не видел никто, кроме неё. Годы шли, менялись страны и языки, но тот внутренний мир не отпускал. Он ждал своего часа — дня, когда к нему вернутся и наконец доверят его бумаге.
В 2020 году появилась идея «Добродетели греха», и с тех пор Яна годами доводила историю до нынешнего вида. Мир, герои, великие дома и каждая линия сюжета созданы одним человеком. «Добродетель греха» — первая книга трилогии.
sevensins.author@gmail.com
Море помнит своих.
Добро пожаловать, путник.
Садись ближе. Здесь холодно, но ты привыкнешь. Я привык.
Меня не ищи на картах. Моя башня стоит там, куда не ведёт ни одна дорога, и в ней нет дверей — только окна. Из них виден весь мир. Я вижу, как рождаются короли и умирают нищие. Как люди дают клятвы и как их нарушают. Я видел тысячи жизней и не прожил ни одной.
Когда-то у меня были руки, чтобы держать меч, и голос, который слышали. Теперь у меня осталась только история.
Начну с конца, ведь так проще.
Я видел последний день великой войны. Поле, на котором уже некому было побеждать. Дым стелился так низко, что знамёна в нём казались тенями. Мёртвые лежали тысячами, а живые давно разучились отличать себя от них.
А за полем гнил весь мир. Горы на юге плевались пеплом, реки ушли в трещины, лес высох до корней. Север заледенел так, как не леденел никогда.
И посреди всего этого — две фигуры.
Они всё ещё сражались. Одна опиралась на меч — без него давно бы упала. Крылья на шлеме обгорели, а доспех, когда-то белый, стал цвета пепла. Другая стояла босая на мёртвой земле, и вокруг шёл дождь — снизу вверх, от земли к небу. Оба давно были на пределе. Ни один не отступил.
Когда-то они были похожи сильнее, чем согласились бы признать.
Ты спросишь, как до этого дошло. Ничто не рушится за один день. Гибель начинается с маленькой несправедливости, которую никто не решается заметить.
В этом мире есть силы старше королевств. Их семь, и их называют Грехами. Они спят в обычных людях и просыпаются, когда всё оказывается на краю. Добрыми их не назовёшь, злыми тоже. Они держат мир в равновесии, а платят за это люди, и платят дорого.
Однажды Грехи уже вырвались на волю. Виноватыми назвали магов огня: их запечатали, их земли стали пустыней, а на месте их дворца теперь лежит красный каньон. Север назвали героями. Огонь — забыли. Почти.
Но мир злопамятен. Он помнит всё, что у него отняли.
А потом кто-то разбудил Грех раньше срока.
Никто этого не заметил. Как всегда.
Ты всё ещё здесь? Хорошо. Тогда слушай. Я расскажу тебе всё так, как видел, — со стороны. По-другому я давно не умею.
И начну с девочки, которая родилась без магии.
Sine Magia — Без магии
Шторм бил в окна Белой Цитадели вторые сутки. В тренировочном зале на него никто не смотрел.
Белая Цитадель стояла на горе над столицей, и со всех сторон её обнимала вода. По обе стороны скалы срывались водопады — десятки, большие и малые, — и даже в ясные дни над стенами висела мелкая водяная пыль, в которой дрожали радуги. Внизу потоки сбегались в озёра, озёра переливались в реки, и северяне говорили, что Цитадель стоит на воде, как корона на голове. Над главной башней билось знамя Альбасов — белый морской змей, обвивший меч, на тёмно-зелёном поле. Сейчас шторм рвал полотнище так, что змей на нём будто плыл против ветра.
Восьмилетняя Милена стояла в круге, начерченном мелом на каменном полу, и держала деревянный меч двумя руками — одной давно не хватало сил. Мозоли на ладонях лопнули ещё утром, и рукоять стала скользкой. Волосы растрепались, мокрые пряди липли ко лбу. Рубашка под курткой промокла насквозь.
— Ещё раз, — сказала королева.
Шаг. Поворот. Удар.
Меч рассёк воздух, и воздух остался пустым. Ни инея на клинке, ни ветра, ни искры.
— Ещё раз.
Милена знала, что дело не в мече. Рыцарей готовили во дворе, с мечниками и щитами, а её здесь учили другому — доходить до края. На севере так было всегда: маг не создаёт силу из ничего, он зовёт эфир, разлитый в мире. Но умение звать спит в крови, как вода подо льдом, и пробивается вторым дыханием, когда у тела не остаётся ничего другого. Альберт пробудил свой лёд именно так.
Мать ждала того же от дочери. Она верила, что предел есть у каждого, и за каждым пределом что-то есть.
Шаг. Поворот. Удар.
Руки тряслись так, что клинок рисовал в воздухе кривую дугу. В горле стоял кислый привкус, перед глазами плыли чёрные точки.
Сейчас. Ну же. Хоть искра. Хоть холод под пальцами.
Ничего. Только боль в плечах и стук собственного сердца.
Меч выскользнул и ударился о камень. Следом подогнулись колени, и Милена упала на холодный пол.
Она тут же потянулась за мечом, будто могла успеть раньше, чем кто-нибудь заметит. Она чувствовала взгляды — наставника, стражи у дверей, лекаря у стены. Никто больше не сердился. Её жалели. Старый наставник отвёл глаза, и это было больнее мозолей. А у лекаря побелели пальцы на кувшине с водой: он ждал, что сегодня она упадёт и уже не встанет.
Рука королевы дёрнулась — едва заметно, будто хотела подхватить дочь, — и тут же замерла.
— Подними меч, — спокойно сказала она.
Королева Корнелия стояла у высокого окна — прямая, в белом платье и стальных наручах. На пряжке её пояса белел тигр Эшэнов: герб дома, из которого она пришла и который не сняла, даже став Альбас. Вспышки молний за её спиной обводили её резким белым контуром. На миг в её лице проступило горе, но она тут же с ним справилась. Говорила она без злости и без упрёка — так говорят люди, которых дисциплина ещё ни разу не подводила. Она верила, что у дочери ещё есть край, до которого можно дойти. Или хотела в это верить.
Милена сжала рукоять, но подняться не смогла. Пальцы не слушались, ноги тоже.
— Думаю, на сегодня достаточно.
Двери распахнулись без стука. Альберт вошёл не торопясь — так входят, когда спорить уже не о чем. Он опустился рядом с сестрой на колено, забрал у неё меч и отложил в сторону. Снял свой тёплый плащ, укутал её и поднял с пола на руки — легко, будто она совсем ничего не весила. Только после этого посмотрел на мать.
— Она устала.
— Наследники не имеют права уставать.
— Она ещё ребёнок.
— Именно поэтому, — ответила королева. — Взрослое тело умеет беречь себя. Детское ещё нет. Сосуд открывается только у края.
Альберт смотрел на неё несколько долгих секунд — так смотрят на противника, которого пока нельзя победить. Потом молча понёс сестру к выходу.
Королева их не остановила.
Он нёс её по длинному коридору. Милена прижималась щекой к его плечу и слушала, как спокойно стучит его сердце. Дождь стекал по белому камню башен, и далёкие горы за окнами растворялись в сером.
— Ты опять из-за меня поспорил с мамой, — тихо сказала Милена.
— Это был не спор.
— А что?
— Разговор, который она всё равно не собиралась выигрывать. Иначе она бы нас не отпустила.
Милена улыбнулась — впервые за день. Улыбка продержалась недолго.
— Если бы у меня была магия, всё было бы иначе.
Альберт остановился и посмотрел на неё так серьёзно, что она опустила глаза.
— Не говори так больше.
— Но это правда.
— Нет. Это то, во что тебя заставляют поверить.
Она не стала спорить. Если Альберт говорил таким голосом, значит, верил до конца. Иногда ей хотелось хоть на минуту увидеть себя его глазами. Тогда, наверное, она перестала бы замечать сочувствие придворных и ту тишину, что наступала в зале каждый раз, когда магия не отзывалась.
На ноги он поставил её только у дверей покоев, где уже ждали служанки.
— Ваше высочество, — старшая присела в поклоне. — Королева велела подготовить вас ко сну пораньше.
— Значит, сегодня вы справитесь особенно быстро, — сказал Альберт, и служанка так и не поняла, шутка это или приказ.
Дверь уже почти закрылась, когда брат негромко её окликнул:
— Милена.
Она обернулась. Альберт дождался, пока служанки отвернутся, и едва заметно кивнул на окно.
— Когда уйдут — приходи.
Синие глаза сразу ожили.
— Правда?
— Я кое-что нашёл.
— Ещё одну книгу?
— Возможно.
— По травничеству?
— Возможно.
Она едва сдержала улыбку и скрылась за дверью.
Когда свечи погасили и шаги в коридоре стихли, Милена ещё долго лежала неподвижно. Ныла каждая мышца. Она дождалась полной тишины, выбралась из постели, накинула поверх ночной рубашки плащ брата — он так и остался у неё — и подошла к окну.
Три коротких стука. Один длинный.
Она улыбнулась раньше, чем открыла створку.
— Я уж думал, ты уснула.
Альберт легко перебрался через подоконник. Далёкая молния высеребрила его почти белые волосы. Простая тёмная рубашка — ничего от наследного принца, кроме тонкого серебряного медальона на шее.
— Госпожа Эльза трижды приходила проверять, сплю ли я, — шёпотом пожаловалась Милена.
— Наградим её за бдительность.
— Чем?
— Лишней работой.
Он машинально убрал выбившуюся чёрную прядь ей за ухо, и они тихо поднялись по винтовой лестнице в старую башню.
Здесь всегда было холоднее, чем во дворце. На круглом столе ждали две свечи. Альберт зажёг их и положил рядом тяжёлый свёрток.
— Сегодня мне повезло.
Под тканью оказались толстые книги по врачеванию, атлас лекарственных растений и учебник в тёмно-синем переплёте.
— Это же книга для наследников, — прошептала Милена.
— Да.
— Тебя казнят.
— Библиотекарь поворчит.
— А мама?
— Сначала она узнает, что книги пропали. Потом начнёт искать виноватого. Потом поймёт, что это я. — Он подумал. — В общем, времени у нас много.
Милена открыла атлас. Старые страницы пахли сухими травами, на полях тянулись чьи-то аккуратные пометки.
— Чьи это?
— Бабушкины.
Она замерла. О бабушке во дворце говорили мало. Милена знала только, что та была великой целительницей и что её имя всегда произносили тише остальных. Каждая книга с её почерком была сокровищем.
— Сначала урок наследников, — Альберт развернул карту. — Потом лечение.
— Почему не наоборот?
— Потому что, если начнём с трав, ты забудешь обо всём остальном.
— Неправда.
Он приподнял бровь.
— Ну… может, немного.
Свечи оплывали, а они не замечали времени. Они двигали деревянные фигурки по карте и спорили о старых битвах. Милена задавала вопросы быстрее, чем брат успевал отвечать, и замечала то, что он сам пропускал.
— Если соседнее королевство сильнее тебя, что ты сделаешь? — спросил Альберт.
Она подумала.
— Сделаю его союзником.
— А если не выйдет?
— Тогда узнаю, чего оно боится.
Альберт ничего не сказал. Но фигурку, которую держал в руке, поставил на её сторону карты.
Потом она нахмурилась над схемой старого сражения.
— Если армия останется без лекарей, победителей будет некому лечить.
Альберт помолчал.
— Наставник сегодня говорил почти то же самое.
— Правда?
— Нет. — Он улыбнулся. — Он говорил только о количестве воинов. О лекарях никто не вспомнил.
— Значит, я умнее наставника.
— Только ему не говори.
Ей вдруг показалось, что за приоткрытой дверью кто-то стоит. Милена прислушалась, но услышала только ветер в бойницах и шорох дождя.
Когда свечи догорели наполовину, она спросила о том, о чём весь день боялась спросить.
— Альберт… А как это было? Когда пришёл твой лёд?
Он ответил не сразу.
— Больно. Я бежал третий день. Ноги уже были не мои, в груди горело. И вдруг — холод. Будто кто-то открыл внутри дверь, о которой я не знал.
— А если у меня нет двери?
Брат отложил фигурку.
— Тогда тебе не нужно ломать стены, чтобы её искать.
Она хотела сказать, что мама думает иначе. Не сказала.
А если я сломаюсь раньше, чем она откроется?
Строчки давно расплывались перед глазами, когда Альберт закрыл тяжёлый том.
— На сегодня хватит.
— Ещё немного…
— Ты это говорила полчаса назад.
Она нахмурилась, но спорить не стала. Они собрали книги и тихо спустились.
У своей двери Милена остановилась и, не поднимая глаз, сказала:
— Спасибо.
— За что?
— За книги. За то, что учишь меня.
Альберт на миг замер, а потом привычным движением убрал прядь ей за ухо.
— Разве может быть иначе? Ты моя сестра.
— Спокойной ночи, братик.
— Спокойной ночи, Милена.
Дверь закрылась. Милена прислонилась к ней спиной и слушала, как затихают его шаги.
Спать она не легла. Достала из-под матраса тонкую тетрадь в потёртой обложке и при огарке свечи записала всё, что узнала за ночь, — коротко, в два-три слова, своими значками: стрелка вместо «армии», крошечный листок вместо «лечения», знак вопроса там, где брат не знал ответа. Если тетрадь найдут, никто ничего не поймёт. Кроме неё.
Когда она закончила, часы на башне давно пробили полночь, а свеча почти догорела. Милена забралась на подоконник, подтянула колени к груди и слушала, как дождь стекает по стеклу, размывая огни двора. Когда-нибудь дверь, о которой говорил Альберт, откроется и у неё. И тогда мать, может быть, впервые увидит в ней не пустой сосуд, а дочь.
Гром прокатился над Цитаделью, низкий и долгий.
Внизу, через залитый дождём двор, шла женщина в белом. Поверх платья тускло блестели доспехи — наручи, наплечники, высокий воротник. Она шла не спеша и очень прямо — туда, где в западном крыле всё ещё горел свет. В кабинет отца.
Милена прижала ладонь к холодному стеклу.
— Матушка… — прошептала она. — Что ты опять задумала?
Конец первой главы
Что задумала королева, ты узнаешь совсем скоро. Ворон уже знает дорогу к тебе: следующие вести о книге и о мире придут на почту.
БЕСПЛАТНО
Оставь почту, и ворон принесёт тебе первую главу бесплатно. А ещё ты узнаешь о выходе книги раньше всех.
Первая глава уже ждёт. Ворон принесёт её бесплатно.